Издательство «Айлурос», Нью-Йорк (ailuros_nyc) wrote,
Издательство «Айлурос», Нью-Йорк
ailuros_nyc

Categories:

Манифест Ирины Глебовой

Год назад, в Нью-Йорке, Ирина Глебова eguana выступила с небольшой речью-манифестом. Публикуем ее здесь.

"Я глубоко убеждена, что наряду с прочими сферами Земли: литосферой, атмосферой и остальными, существует еще одна сфера. Информационная. Точнее, сфера неопознанной информации. Невысказанной, непроявленной. Большинство людей, к сожалению, живут, спя. И соответственно спят, живя (Кальдерон со своим «Жизнь есть сон» был прав). Вот мы с семьей живем в спальном районе. В Питере есть разные районы: районы Исторического центра (где можно изнемогать от красоты, созерцая памятники архитектуры). Они - безбытны, возвышенны, там даже водку купить негде, или обувь, или прочие предметы первой необходимости. Есть промышленные районы, исполненные заводов, откуда ранним утром или поздним вечером, в зависимости от графика смен, разъезжаются темные лицами работяги. А есть спальные районы, там стоят ряды более-менее новостроек, там растут деревья, обогащая окружающий мир кислородом, там есть площадки для выгуливания детей, магазины, промтовары, т.е. то, что называется «развитая инфраструктура». Там можно круглосуточно купить алкоголь. А еще там изобилие салонов красоты. Понятно зачем. Глядя на марсианский пейзаж, состоящий из безнадежного городского неба, подпертого рядами блочных коробок, символизирующих дома, где всё, как выразился Набоков по другому, но такому же, поводу - «мрак, гниль, смерть» - невозможно не возжелать красоты, или нарощенных ногтей, или кудрей, или соляристого цвета лица, короче, хоть чего-нибудь, что хоть на секунду отдалит от нерадостно маячащего вокруг ощущения полной бессмысленности и безвыходности. А еще в данном районе часты вот такие зазывные вывески: «Обтяжка абажуров». Это, я считаю, уже полный швах. Кому, какому романтическому безумцу в здешних краях может понадобиться обтягивать абажур?! И зачем. И что потом. А так же до этого. Собственно, я могу себе отдаленно представить, как и что: лет уже много, и дети – сволочи, а внуки – выросли, и красота, и любовь, как и жизнь в целом, поманила да бросила, много пообещав да оставив с носом, и вокруг – марсианский пейзаж, и взгляду уцепиться абсолютно не за что, как и душе, и вот в последней, робкой, безумной надежде человек пытается хоть как-то осмыслить, структурировать, расшить фестонами свою стремительно иссякающую жизнь, да хоть что-нибудь, да хоть капельку, хоть подержаться, хоть ухватиться, хоть… хоть абажур обтянуть!.. Поэтому что каждый вечер, каждую ночь, когда люди укладываются спать, прежде чем они смежат веки (и после тоже), ввысь возносится безмолвное, нечленораздельное рыдание. Все мы жаждем чего-то возвышенного, невыразимо прекрасного, выдающегося и радостного, все мы надеемся до последнего, устремляемся и бежим – и в результате спотыкаемся об то, обо что спотыкаемся, и имеем то, что имеем. Есть редкие, счастливые души, способные углядеть во всех этих неразберихах и хаосе четкую структуру, выверенность и причинно-следственную связь. Но большинство, живущее не продрав глаз, так и пребывают в болезненном неведении. Каждую ночь, когда сон накрывает планету, эта невысказанная, неоформленная, не имеющая четких контуров, но от этого не менее острая боль незримой поднимается, сгущается, обволакивает Землю. Это немое рыдание, безмолвный крик, бьется где-то меж звезд. Бульканье протоплазмы, обтяжка абажуров. И задача писателя, художника (если вообще предположить, что у него есть какая-либо задача) – это именно держать ушки на макушке, ежесекундно, чтоб услышать наконец этот окружающий Землю бедный безголосый хор, услышать и понять, и записать с наименьшими потерями и погрешностями. Всё остальное люди (и сам писатель в том числе, чем он хуже других!) способны совершить и сами: пропить, убить, украсть, проспать, забыть, не понять, проглядеть, прослушать, плюнуть и растереть, стряхнуть и выронить. Но только для одного нужен писатель: для объяснения, структурирования, для творения из хаоса, ужаса, забвения и смятения спасительной Формы. Спасительной и для себя, и для других. Ибо только Форма, разложенные по полочкам если не ответы, то хотя бы верно выраженные вопросы, способны если не даровать мгновенно успокоение и анестезию, то хотя бы даровать надежду. Создать новую сферу вокруг Земли, сферу понимания. Сферу, где каждый способен отдать себе отчет. Достать чернил и плакать. Понять и простить."



Петербургский прозаик Ирина Глебова рассказывает о себе. Brooklyn public library, New York, чтения в рамках писательских программ CEC Arts Link, издательства Glas и фонда "Поколение". Ведёт программу Наталья Перова. Съемка Елены Сунцовой. 14 ноября 2010 года.
Tags: Ирина Глебова
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author